Поиск

«Зулали» Наринэ Абгарян: Пространство замершего времени


Двенадцать рассказов образуют таинственный цикл, замыкаясь в круг, как двенадцать месяцев – в год, как двенадцать лет – в цикл восточного гороскопа. А этот мир героев Абгарян, их переживаний и событий их жизни, хочется погружаться и ощущать живительную силу этих простых историй и сложных судеб. Каждая строчка – это поток, наполненный поэтичностью и драматизмом. От книги к книге ты вместе с автором проходишь путь ее узнавания человека и его сердца, но ты проходишь с Наринэ Абгарян и еще один путь – путь ее литературного взросления. Ты наблюдаешь, как, образно говоря, все острее затачивается ее перо, как оно все изящнее рисует узоры и причудливые орнаменты.

Заглавная повесть книги «Зулали», начинающаяся, как забавная и грустная история, перерастает буквально на твоих глазах в трагедию античного масштаба, в какое-то кармическое переплетение судеб: любовь, боль, доброта, жертвенность – все связано таким прочным узлом, что не разорвать и не распутать. И этот узел всегда выдержит того, кто, казалось бы, уже летит в пропасть отчаяния. «Зулали» — это повесть еще и о том, что прошлое, которое мы представляем в идиллических тонах, не было безмятежным – оно было не только трудным, но порой и тяжелым. И все-таки чем-то оно было лучше и светлее нашего комфортного и прагматичного века: рядом с человеком всегда был человек, и душевное тепло не умирало в где-то внутри из-за страха быть утраченным, им делились, потому что знали, что в нужную минуту и сами не останутся без искреннего участия и помощи.

«Зулали» прожигает тебя, ты чувствуешь боль каждого из героев своей собственной, эта повесть не просто не может оставить тебя равнодушным – она вовлекает тебя в свою воронку, не стремительную, но бесконечную. Поэтому ты постоянно возвращаешься в пространство, в ее безвременье, где все, кажется, застыло, но все подчиняется единому негласному ритму. На ее фоне другие рассказы книги кажутся легкими, но и в этой легкости – глубокая философия, ведь нет ничего труднее этой легкости. И счастье – это не меньший душевный труд, чем страдание. Поэтому вслед за Наринэ Абгарян хочется идти – узкими улочками армянских городков и сел, проспектами Москвы, тропами памяти и предчувствий. Она сама с легкостью вводит нас в армянское этническое мышление через русский язык, и можно лишь догадываться, чего ей стоило дойти до этой легкости (и не только в лингвистическом смысле).

И вчитываясь в истории «тех, кто утратил веру, — но не отчаялся… людей, навсегда застрявших в том измерении, где когда-нибудь обязательно исполняются мечты», ты чувствуешь и осознаешь неразрывность миров, которое возникают в каждой из книг Наринэ Абгарян – словно бы путешествуешь по затерянному в горах городку, и хотя порой еще встречаешь незнакомые лица, но все улицы и дома уже изучил, и читаешь их истории по фасадам и рисункам осыпавшейся штукатурки. И в конце каждого своего визита сюда, в пространство замершего времени, ты ищешь те три яблока, что упали на землю: «одно тому, что видел, второе тому, кто рассказал, а третье тому, что слушал». marie_bitok.livejournal.com

Добавить комментарий