Поиск

Снова о святоотеческих подделках


В дискуссии о.Г.Максимова и А.Г.Дунаева о «консенсусе патрум» была затронута тема «подделок», когда тот или иной текст, реально составленный одним (неизвестным или предполагаемым) автором сознательно приписывался другому автору (известному и авторитетному). Это называется «подделкой». К таковым относятся, «несомненно», корпус псевдо-Ареопагита и разные произведения некоторых «еретиков», надписанные именами разных святых.
Так вот, на днях я прочел замечательную книжечку: Пелікан Я. Виправдання Традиції. – К. Дух і Літера, 2010 (которую и рекомендую обоим дискуссантам), и это позволило мне соотнести написанное Пеликаном с тем, что я давненько читал у Львова и сделать совершенно парадоксальные выводы.

* * *

Итак, вопрос о «подлогах» рассмотрел Ярослав Пеликан (С. 104-106) и убедительно доказал, что то, что нам кажется «подделкой», на самом деле таковой не является. Это является лишь особым методом прочтения древних текстов, когда из них «вычитывается» то, что в них эксплицитно не содержится, но то что в них содержится имплицитно (с позиции, разумеется, человека, читающего текст «сегодня»). Так, к примеру, когда отцы 7 ВС иконопочитание именовали «верой апостольской», они не собирались доказывать, что «апостол Лука писал иконы». Они лишь были искренне убеждены, что иконопочитание умещается в формат Апостольского Предания и может быть «вычитано» из него. Кстати, этот метод толкования текста на самом деле восходит к иудейской древности и известен под именем «драша». Именно этот метод лежит в основе всех иудейских мидрашей [Об этом методе см.: Львов А. «Миф о простом смысле Писания», «Мидраш как событие» и «Когда закончился суд (мидраш как ответ библейского мышления на вызов греческого рационализма)» на сайте автора: http://lvov.judaica.spb.ru/ ]. Поэтому когда тот или иной текст надписан именем автора, которому он не принадлежит (по мнению современной науки), мы имеем дело не с фальсификацией и не с желанием за именем авторитетного святого скрыть свое имя и получить максимальное распространение своего творения (а именно так думаю многие современные ученые). Здесь все гораздо тоньше! Когда 7 ВС иконопочитание называет «апостольской верой», Собор не собирается подделывать эту веру, напротив – считает себя выразителем этой веры. Точно так же когда какой-то церковный писатель использует имя уже почившего бесспорного авторитета (святого), он не думает приписать ему свои творения, а напротив – искренне уверен, что выступает выразителем его предания и веры; экспликатором его богословия. Рассмотрим с этой точки зрения, к примеру, «корпус псевдо-Ареопагита». Выступает ли автор этого корпуса сознательным фальсификатором? Мы не знаем, какое значение имело имя Ареопагита в локальной традиции того монастыря или той общины, в недрах которой родился этот текст. Вполне возможно допустить, что они являлся покровителем энной локальной богословской школы, посвященной его имени. И вот адепты этой школы, вполне в духе того времени, искренне уверены в том, что выступают выразителями богословия Ареопагита (отметим, что многих преданий, связанных с его именем, мы просто не знаем), только современным языком. В таком случае их цитаты из Прокла – не наивная глупость (допускать, что утонченный ум автора такого текста мог не понимать, что цитаты из Прокла угадают – уже глупость с нашей стороны), а сознательное задействование уже известного текста в контексте теологической мысли Церкви. А если допустить, что под именем Дионисия Ареопагита был известен какой-то более древний кодекс (не сохранившийся до наших дней, но известный авторам известного нам корпуса)? Ведь такое допущение вполне уместно в качестве научной гипотезы! Но в таком случае «новая редакция» этого корпуса вписывается в предание о том, что «послание ап. Павла к евреям» есть личная редакция Климента дошедших до него записей Павла. После смерти последнего Климент Римский обработал черновики Павла и издал их под его именем. Кажется, так высказывался Ориген по этому вопросу?

Конечно, современный ученый скажет, что автор этого корпуса должен был честно признаться, что делает свои выводы и излагает свои взгляды на основании дошедших до него преданий… Но не было такого метода в Древней Церкви. Напротив, чувством «пророка», вещающего от лица почившего авторитета, были пропитаны многие церковные писатели древности. И это чувство было в них настолько глубоко, что они искренне теряли себя в своем творчестве и считали себя только пассивными выразителями «предания». В конце-концов, ведь и 7 ВС не назвал иконопочитание (говоря современным языком) «развитием доктрины и выводами из апостольского предания». Нет, отцы прямо называют это «верой апостольской», считая себя вдохновенными ее выразителями.

P.S. Но лучше меня два типа, представленные соответственно, в лице о.Максимова и Дунаева, изобразил Ярослав Пеликан: «Исторический релятивизм акцентирует внимание лишь на различие в мыслях и необратимость исторических перемен, игнорируя непрерывность (это – Дунаев с его отрицанием «согласия отцов» и попыткой догматику свести к узкому набору формул ВС – арх.Ф.). А строгий конструктивизм исходит из того, что подлинного развития быть не может, оставляя лишь неизменный и неизменяемый авторитет, который противопоставляется переменам в мире (это – о. Максимов с его отрицанием догматического развития Традиции – арх.Ф.). …Но развитие существует, однако, в рамках идентичности, которые установило и далее устанавливает Предание. Как и при любом росте, развитие может быть здоровым или злокачественным. Для различия этих двух путей развития требуются постоянные исследования в этой области. Но только при условии здорового развития Предание способно избежать как резервации для безнадежно больных, так и палеонтологического музея» (Пелікан Я. Виправдання Традиції. – К. Дух і Літера, 2010. С. 86.)

abbatus_mozdok.livejournal.com

Добавить комментарий