Поиск

Успение Пресвятой Богородицы (моя проповедь)


После того, как я опубликовал преображенские «златословесия» нашего благочинного прот. Григория Акименко, мне могут задать вопрос: «А где же проповеди критика?». Вот, выкладываю свою проповедь (с незначительными сокращениями), сказанную в храме свт. Николая с. Курячевка.

***
Сегодняшний праздник издревле отмечался Церковью с особой торжественностью. Но понять смысл этого праздника можно, только если мы уделим особое внимание христианскому пониманию смерти. Действительно, этот праздник ставит перед нами множество вопросов: Почему кончина Богородицы – день радости, а не сетования? Может быть, это касается только Богородицы, и Её смерть, де, какая-то «особенная» и не имеет ничего общего с нашей смертью? Но если мы посмотрим на христианское восприятия смерти в целом, то увидим, что Церковь так же торжественно и светло почитает день кончины мучеников и других святых. Так каково же религиозное восприятие смерти?

Смерть как феномен, как явление – нейтральна: она не добра и не зла. Смерть, как тьма и хаос были побеждены Христом в день Великой Пятницы и Великой Субботы. После Воскресения Христа смерть – просто одна из фаз нашего существования. Но вот ее духовное содержание – это результат нашей жизни. Во время своей жизни в этом мире мы, даже если сами того не осознаем, формируем и развиваем сразу два среза нашего бытия – временный и вечный. Внутренняя жизнь нашего сердца и есть та атмосфера, которая не прекратит свое существование с физической смертью тела. Мы формируем свой внутренний мир, и должны подходить к внутренней жизни еще более ответственно, чем к внешней, материальной. Ведь с тем, что мы сформируем и накопим внутри себя, нам предстоит коротать не сотню, не две сотни, не тысячу лет, а вечность!
Я знаю, что скептики могут поставить под вопрос наличие некой вечной субстанции в нас, которая не прекращает своего существования никогда. Но я могу предоставить одно очень важное доказательство. Речь идет об атмосфере вокруг умершего. Многие и сегодня заблуждаются на этот счет, заявляя, что переживаемая нами атмосфера есть лишь субъективное наше ощущение. Но человек, который часто имеет дело с покойниками, знает, что это не так. Недавно мы хоронили одну нашу прихожанку, жизнь которой поистине была наполнена христианской святостью. Мы все любили эту старушку, и вот даже посторонние люди, далекие от Церкви и от религиозных взглядов нашей прихожанки, которые пришли отдать ей последний дог, удивлялись тому ощущению «внутреннего света», которое они уносили от ее гроба. Нам было горько с нею расставаться, мы плакали, но скорбь была светлая. С другой стороны, если мы побываем у гроба неверующего человека, мы ощутим пустоту, хаос, а если этот человек был еще и грешником, то мы можем почувствовать атмосферу ужаса, мрака. Мы можем не знать лежащего во гробе, но духовно чувствовать его, как сейчас любят говорить, «поле» или «энергию». Это и есть та объективная атмосфера, в которой уходящему от нас человеку предстоит существовать вечно. Эта атмосфера зовется раем или адом. И именно опыт смерти, пронизанной благодатью (когда вся жизнь была наполнена благодатью) и дает Церкви основание свидетельствовать о том, что не всякая телесная смерть является духовной трагедией.
Когда человек ведет жизнь святую, в согласии с волей Бога, тогда его смерть – это словно жатва, которая доставляет окружающим легкую печаль об уходящем лете, но при этом и доставляет радость от пожатых плодов. И мы друг с другом связаны не только в жизни, но и в смерти. Но если жизнь Пресвятой Богородицы была вершиной человеческой праведности, открытой – среди скорбей и житейских тревог – воле Божьей, то и смерть ее была вершиной святой христианской кончины.
Давайте же всмотримся в четы духовного лика Богородицы, чтобы нам понять, как Ее личный путь жизни может стать примером для нас.

С 3-х лет до 13-ти Мария воспитывалась в специально на то устроенном приюте (или, если хотите, монастырьке) при Иерусалимском Храме. Она училась молиться, читать (преимущественно Писание), а так же разным ремеслам, необходимым для девушки в жизни: ткать, прясть, вышивать, готовить, убирать комнату, носить воду, в общем – вести домашнее хозяйство. По достижении 13-летнего возраста девочки из этого приюта обязаны были выйти замуж. Нас не должно шокировать это правило, т.к. мы привыкли считать, что это еще ребенок. Но все классические цивилизации исходили из другого представления, ориентируясь на физиологические природные процессы организма, запущенные Богом. Как бы то ни было, по этим правилам жило человечество не какие-то сто или двести лет, а несколько тысячелетий – думаю, достаточное время для того, чтобы авторитет этого принципа не подвергался оспариванию. Итак, к 13-ти годам Мария обязана была покинуть место обитания при Храме. Но тут выясняется, что она, пламенно полюбив служение Богу, дала совершенно не слыханный по тем временам обет – оставаться вечно девственницей, посвященной Богу. Шокированные священники не имели права принуждать Её к нарушению обета, хотя сам обет казался им бессмысленным. И вот они решили все же «выдать замуж» Марию, но – за ее дальнего престарелого родственника, к тому же еще и старого вдовца Иосифа. Он находился в такой степени родства, что имел законное право быть Её мужем, да и старец, взявший молодую девушку замуж – не такая уж невидаль на Востоке. И вот с этого момента Марий окунается в обычную крестьянскую среду. Да, да, Она уже не живет в защищенной священной атмосфере Храма. Она становится крестьянкой, общается с соседками, убирает в доме своего фиктивного мужа, словом – ведет домашнее хозяйство. Но посреди этих трудов Она ни на мгновение не теряет чувство покорности Богу, внутреннее чувство сердечной любви к Богу и предстояния пред Ним. Многие думают, что святость Богородицы была результатом какого-то персонального предызбрания Её, тогда как на самом деле все наоборот: именно за Её личную пламенную любовь и чистоту жизни, чистому мыслей и сердца, Она и стала избранницей Бога. Т.е. Она была такая же как каждая из вас, просто горячо любила Бога. Её пример показывает, что ни возраст, ни пол, ни условия внешней жизни не могут похитить из сердца верности Богу и покорности Ему. Дальше вся Её жизнь была полна тревог, таинств, опасностей и скорбей. Сколько материнских скорбей выпало на Её душу во время земного служения Её Необычайного Сына, а особенно во время Его крестных страданий, позорной смерти и погребения! И все это Она вынесла безропотно, в слезах изливая свою душу Богу.

После Воскресения Христа Мария осталась жить на попечении младшего из апостолов Христа – Иоанна Богослова. И снова – сколько глубоких примеров для современных женщин! Она – мать Господа, но в первоначальной Церкви во время Её земной жизни мы не видим Её вообще нигде. Т.е. Она живет как частное лицо, не притязая ни на власть, ни на авторитет, ни на почести. В жизни Церкви после Вознесения Христа и до Успения Мария упоминается один раз: Лука пишет, что Она пребывала «в молитве и молении» (Деян.1:14) вместе со всеми апостолами. Т.е. Она участвовала в жизни Церкви, но Она не притязала ни на какую «роль». Это – наш ответ всем современным феминисткам, кричащим о «равноправии» и требующим власти в Церкви. Мария была несопоставимо выше всех этих крикливых скандалисток современности. Но в Церкви Своего Сына Она оставалась только рядовой христианской, а главами Церкви были апостолы.
Всю свою жизнь Мария хранила в Своем сердце Слова Господа, была верной Его рабой. И в этом духовном состоянии Она перешла из этого мира в Царство Своего Сына.
Предание Церкви сохранило такое мнение, что Мария была после Своей смерти воскрешена Своим Сыном и вошла в небесную Славу уже с телом. Это Предание нашло отражение в нашем богослужении, но тут важно сделать одну ремарку:
Воскресение Марии относится только к Ней лично и есть форма оказания Ей личной почести, которую оказал Её Сын. Но к судьбам Церкви это не имеет отношения. Поясню, что я имею ввиду. Воскресение Христа является стержнем нашей религии безусловным условием спасения человека, искупления, причастия нетленной жизни. Во Христе совершилась глобальная победа Жизни над смертью, а результат этой победы дается нам в Таинствах Церкви. Таким образом, если бы Христос не воскрес, то не было бы христианства, и не было бы пути спасения человечества из ада. Т.е. Воскресение Христа имеет прямое значение для нас. Совершенно иначе обстоит с воскресением Богородицы. Мы с вами все читаем в Символе Веры слова: «Чаю», т.е. жду, ожидаю с верой воскресения мертвых. Апостол Павел в 1Кор. 15 подробно излагает учение о всеобщем воскресении христиан, благодаря нашей причастности ко Христу. И вот Мария сама получает дар воскресения как одна из христианок, но с разницей лишь в том, что мы все будем воскрешены в последний день человеческой истории, а Она уже вошла в небесную славу, т.е. Она уже получила воскресшее тело – такое точно, как будет у каждого из наследников вечной Жизни во Христе. Но если бы даже Её Сын не воскресил Её тело тотчас по смерти, а взял бы лишь Её душу, тело же отдал бы общей участи человечества до всеобщего воскресения всего творения в последний день истории этого мира, то и тогда мы ничего бы не потеряли, как и ныне ничего не обретаем. «Преждевременное» воскресение Марии – это лишь привилегия, которая в частном порядке оказана Христом Своей Матери. Церковь радуется этому торжеству и видит в этом еще одно доказательство Божьей любви.
Многие протестанты задают нам вопрос: «Не слишком ли много мы уделяем почестей Богородице»? Я думаю, что никто и никогда, сколько бы мы ни прославляли Её, не сможем почтить Её так, как почтил Её Сам Бог. Ведь право называть «Своим Сыном» Творца мира нет ни у ангелов, ни у херувимов, но только у Одной-Единственной из всего творения – у Марии! Разумеется это слава от Бога и слава в Боге. Но это все-таки слава!
Покров материнских молитв Приснодевы над Церковью пусть будет простер и над каждым из нас лично!

* * *
P.S. Ну а наш «златоречивый» протоиерей Григорий Акименко решил дешево мне отомстить. На Успение – у него престольный праздник. Я решил было его поздравить, после службы у себя в приходе отправился к нему. У него как всегда в Храме галдёж, служба идет себе, народ болтает себе. Я вошел, он исповедовал (после «Святая святым»), а на улице уже «первый заход» трапезничали, говорят, «это дети». Короче, все как всегда: служба своим чередом, а народ – сам по себе. Но самое интересное было потом. Люди подходят ко мне под благословение, я направляюсь к алтарю (чтобы войти и поклониться Святой Трапезе), по обычаю священническому. И вдруг путь мне преграждают две коровы и племянница благочинного Вера, которые заявляют, что мне теперь в алтарь ихнего храма вход без персонального благословения благочинного закрыт. Я смотрю на них: «вы чего, на солнце перегрелись». Они мне: «все вопросы – к настоятелю». Я стряхнул прах от своих ног и удалился! Ну и мне скажут, что это не быдло? Ох, да как же найти слова то помягше?

abbatus_mozdok.livejournal.com

Добавить комментарий