Поиск

Иисус и Сократ: неведение и грех


Византийская Христология поддалась сильному искушению «вправо» (в сторону миафизитства) и в вопросе о человеческом неведении Иисуса Христа давала ответы чаще всего либо невнятные, либо в сущности «докетические». Согласно последним, человеческое неведение не было реальным неведением, но было, как любят выражаться наши богословы, «добровольным». При этом не уточнялось, что «добровольность восприятия неведения» относится к Логосу (к воспринимающей нашу природу стороне), а не к нашему естеству. Так же из-за антинесторианского подчеркивания единства субъекта (ипостаси) остается непонятным – как в Одном Лице совмещается одновременно и «все знаю совершенным знанием» (Логос) и «не знаю». А раз субъект в Иисусе один и Этот Субъект – Логос, то Он никак не может «не знать». Значит, Его слова о «не знании» следует принимать либо как «урок смирения нам» (т.е. в сущности – ложь!), либо как «принятую на Себя роль» (и снова – ложь). В обоих случаях неведение было «кажущимся» (снова всплывает докетизм!). К сожалению, эта тенденция нашла себе воплощение и в византийском богослужении [Достаточно взять литургические книги Византийского Обряда: Триодион. 1. Пятница 6-й седмицы Четыредесятницы. Повечерие. Канон Андрея Критского; 2. Великий Понедельник. Повечерие. Трипеснец Андрея Критского]. Некоторые отцы Церкви даже писали, что в каждом отдельном случае Христос либо «позволял» проявиться Своей человеческой природе (и смиренно «уступал естеству», при этом непонятно, куда девалось Его реально всеведение?), либо раскрывал полноту Божественной Силы и Мудрости. Т.е. в сущности, Иисус мог выбрать формат действия – Божественный или человеческий (словно программу переключить).

Однако «Иисус был подлинным человеком, а неотъемлемое свойство человека состоит в том, что он совершенно добровольно может заложить проект своего существования в неведомом будущем, и даже принужден это делать. Для верующего человека его будущее, которому он отдает себя и которое проектирует, является всегда Сам Бог с Его свободой и непостижимостью. Отобрать этот шанс у Иисуса и назначить для него движение навстречу заранее совершенно известной (а не просто «прозорливо угадываемой» –арх.Ф.), но лишь еще хронологически не выраженной цели, означало бы только то, что мы лишаем Иисуса человеческого достоинства. Поэтому Марк говорит прямую правду: Никто не знает часа, …даже Сын (Мк. 13:32)… Если Иисус является реальным человеком, тогда Свое дело Он вынужден совершать среди ограниченности человеческого жития, даже если его ценность, его последующее влияние существенно превосходят эту, установленную для Него, ограниченность» [Бальтазар. Насамперед Царство Боже. C. 10-11].

Наличие в Иисусе реального человеческого неведения нам не представляется возможным соотнести со Всеведением Логоса в рамках концепции Единого Субъекта. Важно только одно: Если бы человеческий рассудок Иисуса на определенной стадии Его земной жизни (т.е. до Воскресения из мертвых) мог во всей полноте вместить и изрекать все то, что есть в Логосе Отца (а сюда относятся и все тайны миротворения, и знание всех языков, и безграничное всеведение – не путать с прозорливостью), то это не был бы реальный человек. Такой человек «может быть оказался бы небесным духом, решившим малость позабавляться на земле, но уж никак он бы не был человеком, который несет тяжесть и честь ограничения временем» [Бальтазар. C.11].

Но именно наличие в Иисусе Христе реального человеческого неведения имеет важное сотериологическое значение. И оно же является ответом Сократу, полагавшему, что зло возникает из-за невежества или неведения и преодолевается научением. Итак, Логос воспринял реальную человеческую плоть и реально стал человеком. Он в Себе (в Своей человечности) открывает нам путь и доступ к реальной человеческой безгрешности. Но если Он не был в наших условиях реальной человеческой ограниченности; если не был поставлен перед выбором и искушениями, то Его человеческий подвиг не имеет никакой ценности: Он итак, де, «все знал и всегда поступал правильно, потому что знал то, чего мы не ведаем». И тут же следует «отговорка» с попыткой «оправдать» наши грехи: «А мы – не Он, и потому нам извинительны наши грехи». Но в том то и дело, что как человек Он был вполне как мы – и поставлен в те же условия человеческой ограниченности и человеческого незнания. И если бы Он не воспринял нашего неведения, то мы бы имели извинения в своих грехах. Но так как Он реально воспринял и само неведение, и саму ограниченность нашего существа, то мы не имеем извинения в своих грехах.

При этом по новому предстает пред нами и сократический тезис о природе зла как о «невежестве и невоспитанности». Зло и грех рождается не оттого, что от нашего ума что-то сокрыто или нами что-то не изучено. Зло и грех – порождения преслушания! Иисус спасает нас не «знанием», а «послушанием Отцу до крестной смерти». И этот же путь Он дает нам: послушание Богу в Церкви через Христа – вот средство избежания греха. Любовь к Богу и верность Его заповедям – вот наш путь праведности и стезя безгрешная. Иисус в Своем послушании Сына открыл космологические перспективы: Все творение, «все вещи – вселенная, люди, как и сама миссия Иисуса в мире – не имеют иного смысла и места в порядке бытия, как только шествии послушного Сына навстречу Грядущему Отцу» [Бальтазар. C.15].

Но само послушание Иисуса есть ответ Его личной человеческой Веры. Послушание – это ответ верующего на Откровение Отца. Иисус не просто показывает путь спасения и правды – Он сам его реально проходит и, не побоюсь сказать этого слова, «открывает» в т. ч. и для Себя. Это, повторимся еще раз, не путь «знания» (в интеллектуальном смысле этого слова), а путь послушания Высшей Правде, Высшей Воли – даже когда тебе это до боли тяжело исполнить. Даже когда цена послушания – сама жизнь. Иисус верит Отцу, а потому становится и «Основателем, и Свершителем нашей веры» (Евр. 12:2).

© архимандрит Феогност (Пушков)
священник УПЦ МП, кандидат богословия.

abbatus_mozdok.livejournal.com

Добавить комментарий