Поиск

София Губайдуллина — последний великий композитор


Молодые музыканты – победители международных конкурсов, прошедшие строгий отбор, – приезжают из самых разных стран участвовать в летней академии Национального молодежного оркестра. Они играют в лучших залах Голландии. И не только. Концертной площадкой становится территория исторических памятников, музеев, специально оборудованные лодки, парки и площади, даже огромное помещение аэропорта Схипхол. По всей территории Королевства Нидерландов выступают солисты и ансамбли, представляющие разнообразие направлений современного исполнительства. Задействованы и все доступные виды общественного транспорта, что дает возможность заинтересованной публике легко перемещаться внутри страны и охватить как можно большее количество представлений. Билет на фестиваль обеспечивает бесплатный проезд на трамваях, автобусах, лодках, паромах, что помогает увидеть Королевство в лучшем виде. Традиционная для страны забота обо всех сразу.

Молодые дарования получают новый опыт, граждане и гости — незабываемые впечатления, современная музыка развивается, а организаторы снова явили максимум изобретательности и разработали неповторимое событие, сориентированное на специфику местности. Эстафета музыкальных опытов Для потенциально одаренных студентов консерваторий организованы мастер-классы Но, пожалуй, важнее всего, что для потенциально одаренных студентов консерваторий организованы мастер-классы и общение с маститыми музыкантами и композиторами. Если отбросить блистательность формы проведения – это и есть главная конструктивная идея фестиваля. Полезная для обеих сторон. Помогает носителям прославленных имен не отрываться от реальности, а напористым и подающим надежды – к ней приблизиться. В самом деле, в последний день фестиваля Национальный молодежный оркестр играет в Concertgebow симфонию Софии Губайдуллиной – «Слышу… Умолкло», впервые продирижированную много лет назад в Москве Геннадием Рождественским. Благодаря ему, кстати, в 1982 году и исполненную. Музыка, по замыслу автора, включает соло дирижера. В одной из двенадцати частей симфонии он управляет не оркестром, а потоками позитивной и негативной энергии. В полной тишине. Рождественский симфонию принял с восторгом, премьера состоялась. Сейчас Губайдуллина, которую на Западе называют последним великим композитором ХХ века, делает авторские указания на репетициях в Амстердаме. Последний великий композитор ХХ века С Софьей Губайдуллиной мы встретились во время концерта в зале «Бимхауза» С Софьей Губайдуллиной мы встретились во время концерта в зале «Бимхауза». Исполнялось «Трио для трех тромбонов» – виртуозно написанная небольшая вещь, требующая от исполнителей почти цирковой отточенности каждого движения. 75-летняя Софья Азгатовна следила за исполнением музыки с напряженным вниманием. И уже острота ее взгляда позволяла понять, что о заслуженном отдыхе мэтра говорить не придется. Казалось, что пронизывающие, насквозь буравящие молодых музыкантов черные глаза исполняют дирижерскую функцию. Она созидала музыку, заново творила ее. После антракта, перед исполнением следующего произведения – «У края пропасти», написанной для водофона и семи виолончелей, ей предстояло выйти на сцену для большого интервью со специальным корреспондентом BBC. Но она легко согласилась поговорить. — Я всегда рада общению. Слово – сказанное, как и музыка – исполненная, обретают силу воздействия, я осуществляюсь в той энергии, которую могу сообщить всеми доступными мне способами. Я обязана делать то, что в моих силах. Мы живем в страшное время. Цивилизация съедает культуру. Мне даже кажется, что противокультурна общая тенденция. Для этого так много делается. Материальный мир торжествует. Успех художника определяется стоимостью картин, успех музыканта – цифрой в контракте, фактически творчество становится второстепенным. Это самое важное сейчас для человечества – сохранить культуру в этих ужасающе трудных условиях, когда все направлено на то, чтобы культуру съесть. Я несколько часов назад прилетела в Амстердам по приглашению моего друга, голландского музыканта Райнберта де Леу – композитора, пианиста, дирижера, педагога. Он отец и вдохновитель этого фестиваля. Райнберт отдает молодым музыкантам все силы, осознает это как миссию. — Вы с таким вниманием слушали. Вы удовлетворены тем, как исполнена ваша музыка?- Я слышала и лучшие исполнения, честно говоря. Ощущение, что души музыкантов еще спят. Авангардная музыка, как часто определяют мои произведения, требует не меньшей эмоциональной пробужденности, чем исполнение Шопена. Я слышу энергичные звуки – но нет души. Я здесь больше из уважения к Райнберту, честно говоря, я не люблю возиться с еще сырым материалом. Я понимаю, что это важно. Но мне более важен уровень исполнения. Хотя однажды, по его же инициативе, я попала на подобный летний фестиваль, проводимый в маленьком американском городе Танглвуд, это репетиционная база Бостонского симфонического. Земли, когда-то дарованные Сергею Кусевицкому, стали собственностью оркестра. Встречи на том фестивале стали откровением! Потрясающий опыт – исполнялась моя музыка для хора «Теперь всегда снега» на стихи Геннадия Айги. Произведение много значит для меня, я его очень люблю. Голоса молодых звучали ярко, с таким артистизмом, как даже профессионалы никогда на моей памяти не звучали! Во время фестиваля Grachtenfestival — То есть и артистизм присутствовал – и душа успела проснуться. Значит, одаренность все-таки главное?- Главное – наличие этого особого микроба духовности в крови. Редко сейчас, да и всегда редко, – но встречается. Я только что вернулась из Асиаго – итальянского городка в горах, где встретила таких идеалистов, это настолько обнадеживающее впечатление! Со всех концов света люди приехали на фестиваль, проходивший в маленькой церкви с прекрасной акустикой. Квартет «Терпсихора» играл мою музыку, а в составе квартета — итальянка, болгарин, француженка и англичанин. Как музыканты нашли друг друга – остается загадкой. Играли удивительно хорошо, а публика оказалась столь благодарной! Сейчас повсюду есть какие-то места – островки, где происходит сохранение культуры при общем походе, направленном на ее уничтожение. То в Бадене, то в Стокгольме, где-то на окраинах его – появляются люди, которые со страстью энтузиастов способствуют сохранению баланса, не позволяют миру полностью перейти на существование в материальной плоскости. — Ваша музыка религиозна в основе своей – вы согласны с таким мнением?- Да, конечно. Более того, – она засмеялась, – я считаю, что вся музыка религиозна! Нет, не в смысле церковности. Я понимаю слово «религия» буквально. «Лига» – связь, «ре» – возобновление. Как восстановление связи между человеком и высшим началом. Искусство выполняет роль связующего звена. Всякое сочинение – это работа духа, уход от земного. Через искусство дух обретает форму. Потому что существование только в материальной плоскости уничтожает смысл жизни. В этом и суть искусства – возвращать жизни смысл. Часто спрашивают – не обидно ли, что меня называют мистиком? Но мистическое – прежде всего прорыв к тайне. И любое искусство – тайна. Творчество таинственно, и непостижимая тайна в творчестве всегда есть. Это правильно, что меня называют мистиком. Во время фестиваля Grachtenfestival — Представляется ли вам работа над формой специфически сложной – женщины более эмоциональны, менее склонны к конструктивизму. Вы ощущаете женское начало, когда создаете музыку? — Мы разделены на женщин и мужчин – и это не так уж и плохо. Есть разные женщины, разные мужчины. Для меня важна софийность искусства. София – богиня мудрости. Считается, что она была в основе божественной субстанции. Женский принцип бога – это творческий принцип. Женское начало инициировало творение мира – творчество Бога. Творчество двойственно, как и сама София. Она стремится к единству и в то же время инициирует Бога создать мир, то есть множественность элементов. И когда создана множественность – она призывает вернуться к единству. Стремление к единству и к множественности, вечное противоречие мужского и женского начал – это и есть двойственность Софии и самой природы творчества. Создание материального мира из множества элементов и стремление объединить его. София явилась миру как спасительница духовного начала, которая в тоже время небезразлична к материи, к ее устройству и качеству. Это женский рецепт. Так творит женщина – в той или иной сфере. Я слышу звучащее единство вертикали, превращаю ее в горизонтальную множественность, которую стремлюсь объединить. — Ваше отношение к программности в музыке? Есть ли в основе вашей музыки идея, которая может быть выражена словами?- Трудно припомнить свой собственный опыт. Он настолько интуитивен. Но основа – это звучащий мир. Есть побудительные импульсы, но когда начинаешь писать – то все это отбрасываешь. Остаешься наедине со своим универсумом, где есть только звук. — Есть ли мыслители, философия которых повлияла на вашу музыку?- Наверное, можно называть имена, да, но множество вещей я изучала и с волнением открывала сама. Установка какая-то может быть близка, но в конечном итоге человек слушает только себя. Самый мощный философ, несомненное влияние которого я всегда чувствую, – Иоганн Себастьян Бах. Во время фестиваля Grachtenfestival — Ваше имя я хорошо знаю с детства, музыканты всегда произносили его с благоговением. В российской современной классической музыке имя Софьи Губайдуллиной почитается как культовое. Почему уже пятнадцать лет вы живете неподалеку от Гамбурга, почему вы уехали из Москвы? — Вы правильно сказали: имя звучало. А музыка – нет. Вход в зал Союза композиторов мне был практически закрыт. Да и имени-то не было толком. Раз в десять лет кому-нибудь из музыкантов удавалось выцарапать разрешение на исполнение большого произведения с моим именем в афише. Раз в десять лет, не чаще! Ощущение, что все двери закрыты… Я чувствовала полную безнадежность. Продолжала писать, а на жизнь зарабатывала чем-нибудь вроде музыки к мультфильму «Маугли». Осталась страшная боль и привычная открытая рана, которая не заживет никогда. В Вене, в 1981 году, впервые прозвучал «Офферториум», концерт для виолончели с оркестром, сыгранный Гидоном Кремером. Моя музыка стала звучать на Западе. Все более и более активно. Приглашения следовали одно за другим. Привычные немота и отверженность стали не только невыносимы, но и бессмысленны. В 1992 году я уехала в Германию, живу под Гамбургом – есть такой небольшой город Аппен. Но я даже не там, а в малюсенькой деревушке живу, поблизости. В ней всего две улицы. А дальше – пастбища, простор. Я подолгу гуляю, много думаю, очень много пишу. Это самое счастливое время в моей жизни. Идеальная обстановка для творчества. Я могу поставить перед собой очень сложные задачи и стараться их выполнить. — Отшельническая жизнь дает вам вдохновение?- И хотела бы согласиться, да не могу, – смеется София Азгатовна. – Люди сами приходят ко мне. Приезжают из разных стран – музыканты, друзья. Приходят заказы из Чикаго, Бостона, Амстердама, Токио, даже из Китая! Я очень легко перемещаюсь по планете из этой деревушки. Чудесным образом обрела быструю связь с миром – с публикой, с исполнителями и композиторами, с критиками, что особенно важно. Уйдя от людей – я соединилась с ними. Меня удостоили престижнейших наград – например, в 1998 году от Японской ассоциации искусств – «Premium Imperiale», это нечто вроде Нобелевской премии в музыке и свидетельство истинного признания. В 2002 году я получила «Polar Music Prize» – в Швеции. Сам король ее вручает, но премия традиционно предназначена для легкой музыки, серьезная музыка себя неуютно в ней чувствует. Во время фестиваля Grachtenfestival — Да, в списке лауреатов «Polar Music Prize» – Пол Маккартни, Элтон Джон, Стив Уандер. А формулировка – что-то вроде как «За особые заслуги, значимый вклад в развитие мировой музыкальной культуры и верность творческой идее несмотря ни на что…»- Несмотря даже на отсутствие надежды в течение почти сорока лет. – Она снова улыбается. Глаза смотрят иронично и молодо. – Кстати, пять лет назад музыканты в Москве сделали концерты в честь моего семидесятилетия. Моя музыка к тому моменту стала широко признанной на Западе, время советской идеологии прошло. И что вы думаете? Да, залы заполнены, я видела радостные глаза публики. И ни одной положительной рецензии! Только отрицательные. Зрителей убедила, а музыковеды снова несчастны. И очень разочарованны. Как всегда. Это чем объяснить? Впрочем, объяснять уже нет времени. Корреспондент BBC с нетерпением приглашает композитора Софью Губайдуллину на сцену. Он представляет ее публике, долго перечисляет музыкальные достижения мастера. Конечно, один из первых вопросов – трудно ли было уехать из России, и что она при этом чувствовала. Софья коротко отшучивается и с легкой улыбкой начинает говорить о музыке, которая прозвучит в концерте через несколько минут. Есть тайна и боль творчества. Об этом говорить можно. А есть просто боль, которая не проходит. Об этом лучше не говорить.

http://www.vsesmi.ru/news/68460/

yasko.livejournal.com

Добавить комментарий