Поиск

Перпетуум нобеле.


Ещё раз выскажусь о сегодняшней нобелевской лауреатке — на сей раз без юмора и подробно.
Светлана Алексиевич — вся — вышла из пропагандистской кампании, которую я называю «андроповский пацифизм».
Начало восьмидесятых годов — важное время. Именно тогда старый добрый модерн ХХ века (советский и несоветский) сменился на постмодерн. Во второй половине семидесятых годов ещё дули тёплые ветры разрядки; «первый мир» и «второй мир» — да, идеологически сражались, но благородно, по-джентльменски, не пользуя в своих целях архаизацию и нацизацию «третьего мира». Ещё два-три американских президента как Картер — и не случилось бы «перестройки»; была бы «мирная конвергенция двух систем» — такая, что ныне «капиталистическая» Франция была бы неотличима от «социалистического» СССР. Не вышло…
Американским президентом становится Рейган, киноартист и фундаменталист.
И сразу же…
1. СССР влезает в ловушку номер раз — в Афган.
2. Московская Олимпиада-1980 превращается в «полуудачу без главных гостей».
3. СССР объявляется Рейганом «империей зла» (удар в спину для «позднесоветских хоббитов»: их трифоновско-рязановскую Хоббитанию обозвали «Мордором»).
4. СССР влезает в ловушку номер два — в контр-СОИ. Потом подоспевает ещё и «корейский самолёт».
5. Рейгановская Америка выворачивает, перезагружает массовую культуру, превращая её в «конвейер мифов» (через Голливуд). Прежнее массовое кино — плюшевые французские комедии с Пьером Ришаром и американские фильмы вроде «Трёх дней кондора» — не мифологичные и довольно левоориентированные. В восьмидесятые годы, как из рога изобилия, посыпались «терминаторы», «робокопы», «рокки», «рэмбы-2», «иваны драги». Голливуд стал «фабрикой археомифов», заточенных против «империи зла».
А советская система не могла запустить свою «фабрику контрархеомифов»; она была так устроена, что это было невозможно. И тогда на вызовы противника с удесятерённой мощью заработала прежняя «антивоенная пропаганда» — вплоть до деконструкции понятия «война». На рейгановскую «войну с империей зла» советские идеологи ответили кампанией «войны с войной», на «Рэмбо-2» — ультрапацифизмом (разумеется, пропагандистским, то есть лукавым и эмблемным).
«Неженское лицо» Алексиевич идеально вписывается в такой пропагандистский ряд, как «солнечному миру — да, да, да», как поэмы «Мама и нейтронная бомба» Евтушенко и «Слово о мире» Игоря Шкляревского, как фильм «Иди и смотри» (плохой, потому что социокультурно бесплодный). Когда я был школьником, меня в порядке «сеанса всесоюзного кино» водили — сначала на «Особо важное задание» и на «Вкус хлеба», а потом — на «Иди и смотри» и на «Посетителя музея». Потому что «Иди и смотри» с «Посетителем музея» были такой же государственной пропагандой, как (до того) «Вкус хлеба». А уж «неженским лицом» тогдашнего меня закармливали так, как нынешнего меня закармливают мнениями «экспертов» вроде Коротченко или Михеева. Светлана Алексиевич — это Коротченко-1985, полицейский чай-1985, а ни разу не ворованный воздух.
Дело не в «похвалах Дзержинскому»: мало ли кто когда хвалил Дзержинского; но дело в том, что «Светлана Алексиевич» — стопроцентно комсомольско-андроповский проект; там не может быть никакого иного содержания, помимо комсомольско-андроповского. А то, что Алексиевич стала «деконструировать» после войны как таковой — афганскую войну, чернобыльскую аварию и советского человека… когда орудие (пропаганды) срывается с цепи и начинает крушить всё в трюме, оно, орудие, не делается от этого ни одушевлённее, ни одухотворённее, ни свободнее. У орудий нет свободы. Они железные.
Пропагандная тоска моих школьных лет, снова здравствуй — теперь уже под нобелевской маской! Юрий Владимирович, сколько лет, сколько зим! Юрий Владимирович-2 сражается с Юрием Владимировичем-1; «Иди и смотри» пошло войной на «Европейскую историю». Нет смысла участвовать в этой битве Юриев Владимировичей, терминаторов разной модификации — на любой стороне. Железо крушит другое железо (и некоторые модификации железа научились умело подражать «голосу маленького человека»).
А по поводу «критики русско-советской ментальности» со стороны Алексиевич — напомню слова из записной книжки Венички Ерофеева: «Это правда, но это КОМСОМОЛЬСКАЯ правда». Советский человек не идеален, его надо критиковать — но не в пользу худшего типа — «этожедитёнка», рыдающего, а через секунду дерущегося. Пацифизм симпатичен (и пацифизм несбыточен), но пацифизм — у Льва Толстого, а не у «онижедетей природы», обстреливающих Горловку. Хуту, резавшие тутси — тоже «маленькие люди» (в каком-то смысле) — и тоже способны обзавестись своими нобелями.

ankudinovkirill.livejournal.com

Добавить комментарий