Поиск

Правда Сталина и правда Симонова (есть и такое мнение)


Оригинал взят у dima_piterski в Правда Сталина и правда Симонова

"Во многих воспоминаниях о первом периоде войны я читал о заявлении ТАСС от 14 июня 1941 года и о том дезориентирующем влиянии, которое оно имело.

Так оно и вышло на деле. Хотя сейчас, перечитывая это заявление ТАСС, я думаю, что его можно рассматривать как документ, который, при других сопутствующих обстоятельствах, мог бы не только успокоить, но и насторожить.
Думается, что Сталин хотел этим документом, во-первых, еще раз подчеркнуть, что мы не хотим войны с Германией и не собираемся вступать в нее по своей инициативе, во-вторых, что мы хорошо осведомлены о концентрации германских войск у наших границ и, очевидно, принимаем в связи с этим свои меры, а в-третьих, мне лично кажется несомненным, что это официальное заявление государственного телеграфного агентства имело целью попробовать вынудить Гитлера в той или иной форме подтвердить свои предыдущие заявления о миролюбивых намерениях по отношению к нам и этим в какой-то мере дополнительно связать себя.
Мне кажется, что разоружающее значение этого заявления ТАСС состояло не в самом факте его публикации, а в другом: если с дипломатической точки зрения появление такого документа считалось необходимым, то внутри страны ему должны были сопутствовать меры, совершенно обратные тем, которые последовали…
Не только тяжело, а душевно непереносимо читать сейчас главы мемуаров, посвященных этому периоду. Соответствующие цитаты заняли бы десятки страниц. Сошлюсь лишь на нескольких лиц, занимавших перед войной самые разные должности — от начальника ПВО страны и до командиров дивизий. Упоминания о строгом запрете сверху принимать в пограничных округах какие-либо меры к приведению войск в боевую готовность проходят через мемуары Воронова, Баграмяна, Сандалова, Бирюзова, Лобачева, Болдина, Кузнецова, Попеля и многих других участников войны.
И, конечно, уж вовсе трагическое впечатление производит висящая на стене в музее Брестской крепости красноармейская газета 4-й армии «Часовой родины», вышедшая утром 22 июня 1941 года с передовой «Летнему спорту — широкий размах».
В таких условиях заявление ТАСС, разумеется, могло иметь и имело только одно — разоружающее значение.
Надо попробовать представить себе психологическое состояние людей, которые знают об угрожающем сосредоточении германских войск у наших границ, ежедневно получают донесения на этот счет, сами доносят об этом своим старшим начальникам и в Москву, предлагают принять соответствующие меры, но ответом на все это оказывается или молчание, или прямые окрики: «Не сметь!»
Мне вовсе не кажется удивительным, что сочетание этой реальности, этой очевидности угрозы, которую чувствовали люди, находившиеся в пограничных округах, с твердостью отпора сверху, из Москвы, по отношению ко всем предложениям о приведении войск в боевую готовность у многих рождало ощущение, что, должно быть, есть какая-то иная очевидность, иная реальность, о которой хорошо осведомлен такой высший и непогрешимый авторитет, каким был тогда для нас Сталин.
Думаю, что именно это и могло рождать такие ответы, как ответ командующего войсками Западного особого округа Павлова своему встревоженному заместителю Болдину: «Иван Васильевич, пойми меня: в Москве лучше нас с тобой знают военно-политическую обстановку и наши отношения с Германией»…"

(Константин Симонов. "Сто суток войны" )

Сейчас мы знаем, что перечиленные Симоновым причины заявления ТАСС от 14 июня — не единственные и не главные. Академик Андрей Ильич Фурсов, чьё мнение для меня лично является наиболее авторитетным, уверен, что главным адресатом сообщения был президент США Рузвельт. Поскольку считалось, что правящие элиты США к тому моменту решили помогать Германии, если нападёт СССР, и помогать СССР, если нападёт Германия, нужно было ясно и недвусмысленно показать американцам, что СССР соблюдает Пакт о ненападении.

Отсюда и вполне обоснованная боязнь Сталина "спровоцировать" немцев — конечно же, он понимал, что если немцы твёрдо решат напасть, то ни "провокации", ни их отсутствие не будут иметь никакого значения. Но крайне важным было то, как это выглядит в глазах остального мира, потому что в канун Мировой войны СССР отчаянно нуждался в союзниках. А кто же в них не нуждается в канун войны? И ради этих союзников, пускай вероломных, пускай лицемерных, но ради того, чтобы вообще не остаться в одиночестве перед лицом агрессии гитлеровской Европы, можно было вводить в заблуждение даже своих.

Сталин, конечно, был прав. Но и Симонов, на своей шкуре испытавший весь ужас отступления от Западной границы — тоже был прав. Это тот случай, когда у каждого своя правда.

Когда на российских госканалах всерьёз говорят о "коалиции по борьбе с терроризмом", о западных "союзниках" (которые сегодня оказали авиационную поддержку ИГИЛ, разбомбив склады окружённой сирийской группировки в Дейр-эз-Зор), когда на русских бомбах пишут "За Париж", хотя Париж, помогавший США разрушать Северную Африку и Ближний Восток, является прямым пособником террористов, когда происходит весь этот странный, сюрреалистический спектакль… Кого обманывают наши государственные СМИ? Когда главаря русофобской киевской хунты называют "партнёром", кого наша власть вводит в заблуждение — "партнёра Петра Алексеевича", Запад или собственных граждан?

Наверное, всё-таки, в первую очередь, собственных граждан и собственных союзников. Жители Донбасса, слыша это, испытывают вполне справедливое отвращение — у них своя правда, правда людей, жизнь которых висит на волоске. И когда сирийцы слышат о "коалиции России и США по борьбе с терроризмом", они просто впадают в ступор, потому что прекрасно знают, что именно США, с помощью джихадистов, уже четыре года терзают их страну. У дончан и у сирийцев своя правда. Самая настоящая, подлинная правда, которую невозможно подвергнуть сомнению.

Но своя правда есть и у Путина. Правда эта состоит в том, что Верховный главнокомандующий, перед неизбежной Мировой войной, обязан всеми силами постараться расшатать вражескую коалицию, выдернуть из неё хоть кого-то — хоть французов, хоть финнов, хоть турок, хоть… Ну, хоть кого-то. А если не выдернуть, то хотя бы ослабить чью-то решимость, хотя бы вселить внутренние сомнения в правоте, прибавить себе хоть немного симпатий среди населения вражеских стран. А вдруг получится, в конце-концов? Хоть с кем-то. А если ни с кем не получится, то можно хотя бы выиграть немного времени и успеть поставить на боевое дежурство ещё несколько дивизионов ПВО, ещё несколько десятков истребителей, ещё сотню ракет — а вдруг именно эти дивизионы ПВО, эти истребители, эти ракеты станут той соломинкой, которая в решающий момент переломит хребет врага?

В общем, и это тоже правда. Даже и не знаю, честно говоря, чья правда мне ближе и понятнее. Видимо — в какой-то момент одна, а в какой-то момент — другая. И обе они, эти правды, настоящие. Хорошо бы, чтобы они слились в одну большую, общую, единую Правду. Но 14 июня, к сожалению, так не бывает — так бывает только 22-го.

kolybanov.livejournal.com

Добавить комментарий