Поиск

"И земля становится все краше…"


Кинохит – «затертое» понятие, но тем не менее очень емкое: как еще назвать фильм, не сходящий с экранов больше шестидесяти лет? «Кубанские казаки» (1949) Ивана Пырьева – именно кинохит. Любимая комедия, которая давно пережила свое время, своих создателей, даже свои идеи и осталась в истории отечественного кинематографа рядом с большими работами кинофилософов и киномыслителей.

«Кубанские казаки» кажутся картиной простой и незамысловатой, воспевающей простой крестьянский труд, плодородную Кубань, веселый казачий нрав. Наверно, именно к этой простоте мы тянемся всякий раз, садясь к экрану просматривать вновь заученную назубок историю. Тянемся к атмосфере праздника, ярмарочного веселья, праведного отдохновения после трудов. Узнаем себя и свою страну в этой зарисовке с натуры, поэтому фильм близок всем – вне социальных, профессиональных или эстетических условностей.

Фильм собрал блестящую плеяду актеров, создавших характерные образы: Сергей Лукьянов в роли Гордей Гордеича, Марина Ладынина в роли Галины Ермолаевны, Екатерина Савинова – Любочка, Юрий Любимов – Андрей, Борис Андреев – Федя, Владлен Давыдов – Николай, Клара Лучко – Даша. Это целая россыпь, и прикоснуться к ней в одном фильме – истинная роскошь. Некоторые из артистов уже были известны и любимы в народе, другие только начинали свой путь, но почти все запомнились зрителю именно в образах из «Кубанских казаков». Не менее блестящий ансамбль составили те, кто работал над фильмом за кадром: помимо советского классика Ивана Пырьева, это композитор Исаак Дунаевский, написавший на стихи М. Исаковского песни «Ой, цветет калина», «Каким ты был», уже давно ставшие народными, почти фольклорными. Оператор картины Валентин Павлов известен работой над фильмами «Идиот», «В шесть часов вечера после войны», «Сказание о земле Сибирской» и многими другими. Все это создало настоящую советскую утопию, миф, мечту – не только в содержательном плане, но и в выразительном.

При том, что во времена хрущевской «оттепели» «Кубанских казаков» обвиняли в излишнем приукрашивании действительности, этот фильм не остался в сознании народа актом пропаганды. В нем есть то, в чем так нуждались зрители в голодные послевоенные годы, когда кубанские земли еще не оправились от чудовищного фашистского разорения, — это надежда на лучшую жизнь, именно она, а не политическая тенденциозность, стала лейтмотивом фильма. Надежда сквозит во всем: в смехе девушек-колхозниц, в богатстве веселой ярмарки, в изобилии крестьянского урожая, в молодой зарождающейся любви Даши и Николая и старом, укоренившемся чувстве Ворона и Пересветовой. Именно эта надежда возвращает нас каждый раз к экранам – она превыше остальных тем, и она не имеет срока давности. Фильм воспевает надежду как доказательство силы народа, сумевшего сохранить ее во время страшнейших испытаний: пусть это был маленький росточек, но он взошел на выжженной земле.

В каком-то смысле именно эта надежда создает ту самую утопию, миф «Кубанских казаков»: первые зрители ждали для себя такой жизни, а мы сегодня хотим верить, что именно так они тогда и жили. На то ведь это и миф, чтобы верить ему вопреки логике и исторической правде. Фильм Ивана Пырьева дает будущим поколениям возможность сохранить именно такой образ прошлого, отвлекшись хотя бы ненадолго от воспоминаний об истерзанной войной и голодом земле.

marie_bitok.livejournal.com

Добавить комментарий